Ямаока Тесю, будучи молодым учеником Дзен, посещал одного учителя за другим. Однажды он пришел к Докуону из Секоку. Желая показать свои знания, он сказал:"Разум, Будда, чувственное бытие, в конце концов не существуют.Истинная природа явлений- пустота. Не существует ни воплощения, ни заблуждений, ни мудрости, ни посредственности. Ничто нельзя дать, ничего нельзя взять." Докуон, который спокойно курил, ничего не сказал. Внезапно он сильно ударил Ямаоку бамбуковой трубкой. Юноша очень разозлился.
"Если ничего не существует,- спросил Докуон,- откуда же эта злость?"
Китано Гелеко, аббату из храма Эйхей, было 92 года, когда в 1933 году он умер. Всю жизнь он старался прожить без привязанностей. Странствующим нищим, когда ему было 20 лет, он встретился с путником, курящим табак. Они вместе шли по горной дороге, а затем остановились отдохнуть под деревом. Путник предложил Китано закурить, и тот согласился, так как был голоден. "Как приятно курить."- заметил он. Путник дал ему лишнюю трубку и табак, и они закурили вместе. Китано почувствовал: "Такое удовольствие может разрушить медитацию. Пока это не зашло далеко, надо остановиться." И он выбросил трубку и табак. 165 Когда ему было 23, он изучал И-Цзин, мудрейшую доктрину о вселенной. Была зима, и ему нужна была теплая одежда. Он написал об этом своему учителю, который жил за сотни миль от него, и отдал письмо для передачи путнику. Прошла почти вся зима, но он не получил ни ответа, ни одежды. Тогда Китано прибег к предсказаниям И-Цзин. Которая также учила искусству гадания, чтобы определить, было ли доставлено письмо. Он обнаружил, что письмо его затерялось. В полученном вскоре письме от учителя не было никаких упоминаний об одежде. "Если я стану заниматься предсказаниями по И-Цзин, может пострадать моя медитация."- почувствовал Китано. Он отказался от этого удивительного учения и никогда больше не прибегал к его мощи. Когда ему было 28, он начал изучать китайскую каллиграфию и поэзию. Он быстро совершенствовался и стал так искусен в этих областях, что его учитель гордился им. Китано задумался: "Если я не остановлюсь, я стану поэтом, а не учителем Дзен." И он никогда больше не написал ни одного стихотворения.
- Каков вкус твоего блаженства? - спросил кто-то Будду.
- Отпей от моря, - ответил тот. - Отпей от одного берега, отпей от другого, попробуй отпить из середины океана: вкус всегда один, солёный.
У блаженства один вкус.
Тосун был хорошо известным дзенским учителем своего времени. Он жил в нескольких храмах и учил в различных провинциях. В последний храм, который он посетил, собралось так много его приверженцев, что Тосун сказал им, что он собирается прекратить читать лекции навсегда. Он посоветовал им разойтись и идти, куда они хотят. После этого никто не мог отыскать даже его следа. Через три года один из его учеников обнаружил, что Тосун живет в Киото с несколькими нищими под мостом. Он сразу стал умолять Тосуна учить его. "Если ты сможешь поступать, как я, хотя бы пару дней, я согласен,- ответил Тосун. Итак, бывший ученик оделся как нищий и провел день с Тосуном. На следующий день один из нищих умер. Тосун и его ученик в полночь унесли тело и сожгли его на склоне горы. После этого они вернулись в свое укрытие под мостом. Остаток ночи Тосун беспробудно спал, но ученик не мог спать. Когда наступило утро, Тосун сказал: "Сегодня нам не надо просить пищу. Наш мертвый друг нам кое-что оставил." Но ученик не мог проглотить ни кусочка. "Должен сказать, что ты не смог поступать, как я,- заключил Тосун.- Уходи, и больше не беспокой меня никогда."
Когда Банкей умер, один слепец, живший рядом с храмом учителя, рассказывал своему другу:"Из-за того, что я слеп, я не могу наблюдать за лицом человека, поэтому я сужу о его характере по звуку его голоса. Обычно, когда я слышу, как кто-то поздравляет другого с его успехами или счастьем, я слышу также тайный голос зависти. Когда выражается соболезнование о несчастье другого, я слышу удовольствие и удовлетворение, как будто соболезнующий на самом деле доволен, будто в своем собственном мире он остается в выигрыше. Однако, несмотря на весь мой опыт, в голосе Банкея я слышал одну только искренность. Когда он выражал счастье, я не слышал в его голосе ничего, кроме счастья; когда он выражал печаль - единственное, что я слышал, была. печаль."
Прелестную Сюнкай, другое имя которой было Судзу, против ее воли выдали замуж, когда она была еще совсем юной. Позже, когда брак закончился, она стала посещать университет, где изучала философию. Увидеть Сюнкай означало влюбиться в нее. Более того, где бы она не находилась, она влюблялась в других. Любовь была с нею в Университете, и позже, когда неудовлетворенная философией, она стала посещать храм, чтобы изучить Дзен, дзенские студенты влюблялись в нее. Вся жизнь Сюнкай была наполнена любовью. Наконец, в Киото она стала настоящей дзенской студенткой. Ее братья по малому храму Кеннина восхваляли ее искренность. Один из них оказался близок ей по духу и помогал ей в овладении Дзен. Аббат Кеннина, Мокугай (Молчащий Гром), был очень суров. Он сам выполнял заповеди и ожидал того же от своих священников. В современной Японии священникам разрешается иметь жен, и поэтому они служат буддизму не с таким рвением, как раньше. Мокугай изгонял и преследовал женщин, если находил их в каком-либо из храмов, но чем больше женщин он изгонял, тем больше, казалось, их возвращалось. Жена главного священника этого храма стала завидовать красоте и искренности Сюнкай. Похвалы, которыми студенты осыпали серьезность Сюнкай. ее отношение к Дзен, заставили жену священника корчиться от злости. Наконец она стала распространять дурные слухи о Сюнкай и ее друге. Из-за этих слухов юношу изгнали, а Сюнкай удалили из храма. "Может быть, из-за любви я поступаю неправильно,- подумала Сюнкай,- но жена священника тоже не должна оставаться в храме, если с моим другом поступили так несправедливо." Той же ночью Сюнкай облила керосином 500-летний храм и сожгла его дотла. Утром ее схватила полиция. Молодой адвокат заинтересовался ею и пытался смягчить приговор. "Не помагайте мне,- сказала она ему.- Я могу решиться еще на что-нибудь, что снова приведет меня в тюрьму." Наконец, семилетний срок истек, и Сюнкай была освобождена из тюрьмы, где 60-летний начальник тюрьмы тоже был очарован ею. Но теперь все смотрели на нее, как на прокаженную, никто не хотел иметь с нею дело. Даже люди Дзен, которые должны были бы верить в просветление ее духа и тела, избегали ее. Сюнкай поняла, что Дзен - это одно, а последователи Дзен - совсем другое. Ее родственники не хотели знать ее. Она стала худой, бледной и слабой. Она встретила священника Шиншу. который научил ее имени Будды любви, и в этом Сюнкай нашла умиротворение и успокоение. Она покинула этот мир еще очень красивой, едва достигнув 30-ти лет. Она написала историю своей жизни, а частично рассказала писательнице. Так она дошла до японцев. Те, кто отверг ее, теперь читают эту историю со слезами стыда.
Повар-монах Дейрио в монастыре Банкея решил, что он должен как следует заботиться о здоровье своего старого учителя и давать ему только свежее мисо - тесто из соевых бобов, смешанных с пшеницей и дрожжами, которое очень быстро скисает. Банкей, заметив, что ему дают лучшее, чем ученикам, мисо, спросил:"Кто сегодня готовит?" Дейрио послали к нему, и Банкею было разъяснено, что из-за его возраста и положения ему необходимо есть свежее мисо. Банкей сказал повару:"Тогда я совсем перестану есть." Он вошел в свою комнату и закрыл дверь. Дейрио, сидя за дверью, умолял учителя простить его. Банкей не отвечал. Семь дней Дейрио сидел под дверью, а Банкей в запертой комнате. Наконец, монах в отчаянии воззвал к Банкею:"Может быть, ты прав, старый учитель, но твой молодой ученик должен поесть, иначе он уже больше никогда не сможет ходить. Банкей открыл дверь. Он улыбался. Он сказал Дейрио:"Я хочу есть ту же пищу, что и самый последний из моих учеников. Когда ты станешь учителем, я хочу, чтобы ты не забывал об этом."
В нынешние времена говорится много чепухи о мастерах и учениках, о наследовании учения мастера любимыми учениками, которое давало им право передавать истину последователям. Конечно, учение Дзен должно было передаваться таким путем, от сердца к сердцу, и в прошлом такое совершалось часто. Господствовали не формулировки и утверждения, а молчание и скромность. Тот, кто получал учение, скрывал это даже через 20 лет, пока кто-то другой не обнаруживал, что настоящий мастер стремится передать свое учение, но даже и тогда естественно возникали случайности, и учение развивалось по своим законам. Ни при каких обстоятельствах учитель не мог сказать: "Я последователь Такого-то и Того-то." Подобное заявление доказывало совсем обратное. У дзенского мастера Му-нана был только один последователь. Звали его Сею. После того, как Сею закончил изучение Дзен, Му-нан позвал его к себе.
" Я стар,- сказал он,- и насколько мне известно, ты. Сею, единственный, кто может продолжить учение. Вот книга. Она передавалась от мастера к мастеру в течение семи поколений. Я тоже многое добавил к учению согласно своему пониманию.Это очень ценная книга, и я даю ее тебе, чтобы и у тебя были продолжатели."
"Если эта книга такая важная, пусть она лучше будет у тебя,- ответил Сею.- Я получил Дзен от тебя безо всяких книг и доволен тем, какой он есть."
"Я знаю это,- сказал Му-нан.- Даже если это так, эта работа передавалась от мастера к мастеру в течение семи поколений. Поэтому сбереги ее как символ передачи учения. Вот."
По случайности они разговаривали перед жаровней. Как только Сею ощутил книгу в своих реках, он швырнул ее в пылающие угли. Он не желал быть профессионалом.
Му-нан, который до сих пор не знал, что такое гнев, взревел: "Что ты делаешь!"
Сею крикнул в ответ:" Что ты говоришь?"
Хайкудзё, китайский мастер Дзен, обычно трудился вместе с учениками даже в возрасте 80 лет: подстригал кусты в саду, расчищал дорожки и подрезал деревья.
Ученики чувствовали себя виноватыми, видя, как старый учитель работает столь усердно, но знали, что он не послушает их советов не работать. Поэтому они решили спрятать его инструменты. В этот день учитель не ел. На следующий день он тоже не ел, и на следующий тоже.
"Наверное, он сердится, что мы спрятали его инструмент,- подумали ученики.- Лучше вернем их."
Когда они сделали это, учитель работал весь день и ел так же, как и раньше.
Вечером он сказал им: "Кто не работает, тот не ест."
